В каталоге статей добавлены некоторые материалы лауреатов премии Артема Боровика за 2009 год.

Прощайте, шевелюра... и сигареты

Форт-Беннинг, 1988 год. Артем Боровик – первый советский журналист, которому удалось «послужить» в американской армии, с местными новобранцами

13 сентября для меня и моих коллег день печальный и радостный. Печальный, потому что с нами нет друга, коллеги, одного из основателей нашей газеты и вдохновителя того нелегкого дела, которым мы занимаемся. Радостный, потому что это его день, день рождения Артема Боровика. Радостный еще и от того, что, возвращаясь к написанному им два десятилетия назад, понимаешь: это и сегодня интересно и актуально, а главное, позволяет сравнить свои ощущения от «тогда» и «сейчас». Мало кто из журналистов может похвастаться тем, что с журналистским заданием был «заслан» в стан «вероятного противника». Артем и в этом был первым.

Сегодня мы публикуем один из серии его очерков «Как я был солдатом американской армии»

За окном беспомощно лепетала листва, словно хотела о чем-то предупредить. Но было поздно. Массивные стены, полумрак, чистота, порядок – все это странным образом действует на психику, подавляет человека, впервые сюда попадающего. Видимо, именно такую задачу военные поставили перед архитектором, планировавшим здание.

– Это своего рода приемный пункт, – сказал полковник Ист. – Сюда съезжаются все только что поступившие на службу. Они сначала прилетают в Атланту из своих родных штатов. Потом на автобусах добираются до Форт-Беннинга. Конечно, все транспортные расходы берет на себя Пентагон. Он же снабжает парней талонами на еду. Ребята поступают к нам одиннадцать с половиной месяцев в году непрерывным потоком. Исключение – рождественские и пасхальные праздники. В неделю через нас проходит обычно от 250 до 1000 человек.
Мы остановились у двери, которая вела в мрачного вида комнату без единого окна. В одной из стен – щель.
– В эту щель, – заметил полковник, – каждый из поступивших на службу должен без свидетелей выбросить все то, что солдатам запрещается иметь с собой во время пребывания на территории центра: наркотики, любые виды холодного и огнестрельного оружия, порнографические журналы, книги, алкоголь, сигареты. Запрещается также жевать и нюхать табак. Если кто-то оставил при себе что-то запрещенное и это обнаружится, будет наложен денежный штраф. Есть и другие виды взысканий.
– Полковник,– сказал я, – со мной ни оружия, ни порнографии нет, есть лишь пачка сигарет. Честно говоря, я иногда покуриваю. Как быть?
– Примите мои соболезнования, это во-первых. А во-вторых, командир Форт-Беннинга двухзвездный генерал Льюер сообщил нам, что из Пентагона пришел приказ дать вам возможность стать на время солдатом армии США. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так что принимайте правила игры.
И я принял. Вошел в комнату, закрыл за собой дверь и, убедившись, что рядом нет ни одного свидетеля, кинул в щель так и не распечатанную пачку «Явы». Вышел оттуда, почувствовав почему-то, что совесть моя стала чуточку чище. Словно мне отпустили грех.
– Теперь распишитесь-ка вот тут, – полковник Ист протянул мне лист бумаги, прикрепленный металлическим зажимом к тоненькой дощечке. – Но сначала ознакомьтесь с текстом.
Я ознакомился. Там было написано, что «если произойдет несчастный случай, я не буду подавать в суд на правительство Соединенных Штатов Америки. В самом низу – место для подписи. Я поставил ее, но сказал:
– Однако, если произойдет уж совсем несчастный случай, я при всем моем желании все равно не смогу подать в суд на правительство США.
Полковник Ист задумался. Билл Уолтон почесал затылок. Уэйн Сорс щелкнул фотоаппаратом и сказал:
– Назову этот снимок «Три мыслителя».
– Ладно, – махнул я рукой, – будем надеяться, что пронесет и мне не придется судиться с администрацией в Вашингтоне.
– Присоединяйтесь пока к этим вот жеребцам, – Ист кивнул на группу только что прибывших в учебку юнцов, – а я ненадолго отлучусь.
Ребята, среди которых я теперь оказался, с любопытством рассматривали друг друга.
– Ты откуда? – спросил меня длинношеий парень, толкнув локтем в бок.
– Из Советского Союза, – ответил я.
Парень похлопал меня по плечу и сказал, что ему приходилось в жизни слышать шутки посмешнее моей.
– А ты откуда? – в свою очередь поинтересовался я.
– Из Коннектикута.
– Тебе чего – дома не сидится?
– Да я так, потехи ради. За компанию с приятелем. А потом, знаешь, я большой любитель всяких там походов, костров в лесу. Я весь штат облазил. А теперь... Читать дальше »

Памяти Артёма Боровика

И тьма сошла на вмиг притихший город,

Застывший пред опасностью зверёк,

Когда упал негаданно ЯК-40

И в гул мотора вклинился хлопок.

Ах, странность слов, семантики дефект -

Звучит так новогодне-безобидно

(Шампанское, хлопушки, фейерверк),

Но дальше - крен, удар, и зги не видно

В безвыходной кромешности вопросов,

Которым уж иным искать ответ,

Какие элероны там и тросы,

А жизнь оборвана...Оплакан и отпет,

Ушел новопреставленный Артемий,

В стенах монастыря оставив прах

да сотни свеч, мерцающих смирено

В бессильных, обездоленных руках.

Умолк глас вопиющего в пустыне.

В ответ - молчанье, пустота, песок...

Земную жизнь прервав на половине,

 В огонь свечи преображен отныне,

Ушел, оставив миру свой урок.

 

Александр Пасынский,

12 марта 2000г.