«Он еще найдет к нам путь...»

...Я пишу, а дождь, столь долгожданный в этом году, выбивает свою осеннюю дробь. Вода, дающая жизнь. Так похожая на слезы, которые мы льем, как правило, когда что-то уже упущено, разрушено, ломано-переломано. Когда поздно что-либо изменить. Но такова уж натура человеческая – ломать и строить, разрушать и возрождать, падать и подниматься. А слезы, словно этот льющийся с небес, такой грустный и такой возвращающий к жизни дождь, смывают все: будь то отчаяние, радость, муки нашего появления на свет или трагедия ухода. Рождение и смерть. Две стороны жизни. Две ее точки – начальная и конечная.
Артему – 50. Обычно в таких случаях прибавляют «уже» или «еще». И в эти слова при жизни мы вкладываем некий особый смысл. Но если она оборвалась раньше, чем пережит этот, строго говоря, первый и последний настоящий юбилей из тех, до которых современный человек «в среднем» доживает? Тогда особое значение приобретают другие «маленькие слова» – «до» или «после», «если бы»...
13 сентября 50 лет исполнилось бы Артему Боровику, журналисту, стоявшему у истоков расследовательской журналистики в нашей стране. Человеку, вложившему в «Совершенно секретно» душу и задавшему нашей газете то направление развития, которому она, видоизменяясь, следует и сейчас, вопреки веяниям и тенденциям нынешнего противоречивого времени. Человеку, делавшему свое дело так, как считал нужным, не оглядываясь на мнение сильных мира сего. Успевшему так много и еще больше не успевшему.
И было в этой так рано оборвавшейся жизни счастливое детство. И непростое становление в профессии. Успехи и поражения. Надежды и разочарования. И была большая любовь. И были в ней дерзость и внутренняя сила осуществлять то, что до тебя никто не отважился. И осталась эта яркая жизнь в статьях, книгах и телепрограммах и даже в работах тех, кто пришел в журналистику после и кто ежегодно вот уже десять лет присылает свои лучшие расследования на конкурс в надежде стать лауреатом премии его имени.
И остался неразгаданным многоточием его трагический уход, словно некое вечное расследование, которое он завещал нам довести до конца.
И остался след в судьбах и памяти самых разных людей – «маленьких» и «больших», безвестных и знаменитых.
В канун юбилея Артема я получила письмо.

«Дорогая Галина Сидорова!
Последний раз Артема Боровика я видел в Кыргызстане, где нам не хватило ночи, чтобы наговориться друг с другом. У меня была на него обида на то, что он долго не отвечал на переданную ему мою новую прозаическую рукопись – сейчас я даже не помню, какую. Когда он объяснил мне, насколько он занят и чем занят, я ему все простил, и он сказал мне: «Слушай, давай лучше напечатаем в «Совершенно секретно» твои стихи, сразу много стихов, хотя вообще-то мы их не печатаем. У тебя все стихи – это в сущности главы из приключенческого романа о твоей жизни. А это нам подходит по жанру. Дай нам большой цикл». У меня тогда стихов было мало – я писал роман, мемуары, публицистику и так и не сумел собрать этого цикла. А сейчас меня так взволновала ваша статья об Артеме в номере вашей газеты, лежавшей между матрешками, иконками и банками квашеной капусты и буханками бородинского хлеба в целлофане на прилавке русского магазинчика в индейско-ковбойском городе Талса штата Оклахома, где я читаю курс русской поэзии в университете, что я, наконец, собрал этот цикл моих самых новых-новых стихов и посылаю его Вам по запоздало исполняемой мной просьбе Артема».
 

Вот ведь как получилось – человек поколения наших Учителей, замечательный поэт и писатель, лауреат многих наград и Государственной премии РФ 2009 года в области литературы и искусства, а для меня прежде всего один из тех, кого мы вполне прозаически именуем шестидесятники, вкладывая в это звание некий высший смысл, подразумевая особый дар обретения внутренней свободы, – Евгений Александрович Евтушенко, с одной стороны, исполнил просьбу Артема, а с другой, сделал подарок к его юбилею читателям газеты.
 

Нерастворимые в толпе