Обычно журналист, передающий свои репортажи или очерки в газету, не думает о книге. Позже они сами сложатся в нее. Правда, при одном условии: если написанное журналистом не умерло на другой день после того, как очерк появился в газете или журнале.

Все, что писал Артем, не стерлось временем. Очерки о войне в Афганистане, где Артем провел многие месяцы, участвуя в боях, или о жизни американского Форт-Беннинга, где он в течение нескольких недель служил в американской армии, остались в памяти читателей. И не только потому, что Артем, впервые в нашей журналистике, сказал правду о войне в Афганистане, а сам факт службы советского журналиста в американской армии был почти неправдоподобной сенсацией. Не только из-за этого. Но и потому, что очерки эти были написаны не репортером, а писателем. Причем писателем хорошим.

Грэм Грин, прочитав в журнале «Лайф» очерки Артема о войне в Афганистане, перепечатанные из «Огонька» в английском переводе, направил в «Огонек» письмо. В нем он сказал не только о том, что очерки написаны мужественным и честным человеком, но и о том, что очерки Артема Боровика — не журналистика, а — литература.

Необычная книга, которую вы держите в руках, сложена после трагической гибели Артема. Но складывалась — самим Артемом. Его жизнью, его творчеством, столь несправедливо оборванными. И еще она складывалась его читателями.

В новой книге вы увидите не только очерки Артема об Афганистане и об американской армии. Но и его самые первые очерки — о Смоленской дороге, овеянной горечью отступления советских войск в 1941-м, и о Никарагуа, охваченной смертельно обжигающим пламенем революции. Здесь вы найдете рецензии, написанные после появления в печати уже первых материалов Артема о войне в Афганистане. Интервью, которые брали у него в разное время журналисты, и интервью, которые он сам брал у интересных собеседников. Вы познакомитесь с воспоминаниями о нем людей, которые были рядом с ним в Москве, в Афгане или на острове Пасхи. И многое другое, что дает представление о трагически короткой, но удивительно наполненной жизни Артема.

Не сетуйте, что не всегда нам удавалось сложить весь этот материал в книге строго хронологически или по темам. Но разве жизнь всегда следует законам логики? И разве умещается она в рамках даже самой, казалось бы, продуманной системы?