...Я пишу, а дождь, столь долгожданный в этом году, выбивает свою осеннюю дробь. Вода, дающая жизнь. Так похожая на слезы, которые мы льем, как правило, когда что-то уже упущено, разрушено, ломано-переломано. Когда поздно что-либо изменить. Но такова уж натура человеческая – ломать и строить, разрушать и возрождать, падать и подниматься. А слезы, словно этот льющийся с небес, такой грустный и такой возвращающий к жизни дождь, смывают все: будь то отчаяние, радость, муки нашего появления на свет или трагедия ухода. Рождение и смерть. Две стороны жизни. Две ее точки – начальная и конечная. Артему – 50. Обычно в таких случаях прибавляют «уже» или «еще». И в эти слова при жизни мы вкладываем некий особый смысл. Но если она оборвалась раньше, чем пережит этот, строго говоря, первый и последний настоящий юбилей из тех, до которых современный человек «в среднем» доживает? Тогда особое значение приобретают другие «маленькие слова» – «до» или «после», «если бы»... 13 сентября 50 лет исполнилось бы Артему Боровику, журналисту, стоявшему у истоков расследовательской журналистики в нашей стране. Человеку, вложившему в «Совершенно секретно» душу и задавшему нашей газете то направление развития, которому она, видоизменяясь, следует и сейчас, вопреки веяниям и тенденциям нынешнего противоречивого времени. Человеку, делавшему свое дело так, как считал нужным, не оглядываясь на мнение сильных мира сего. Успевшему так много и еще больше не успевшему. И было в этой так рано оборвавшейся жизни счастливое детство. И непростое становление в профессии. Успехи и поражения. Надежды и разочарования. И была большая любовь. И были в ней дерзость и внутренняя сила осуществлять то, что до тебя никто не отважился. И осталась эта яркая жизнь в статьях, книгах и телепрограммах и даже в работах тех, кто пришел в журналистику после и кто ежегодно вот уже десять лет присылает свои лучшие расследования на конкурс в надежде стать лауреатом премии его имени. И остался неразгаданным многоточием его трагический уход, словно некое вечное расследование, которое он завещал нам довести до конца. И остался след в судьбах и памяти самых разных людей – «маленьких» и «больших», безвестных и знаменитых. В канун юбилея Артема я получила письмо.
«Дорогая Галина Сидорова! Последний раз Артема Боровика я видел в Кыргызстане, где нам не хватило ночи, чтобы наговориться друг с другом. У меня была на него обида на то, что он долго не отвечал на переданную ему мою новую прозаическую рукопись – сейчас я даже не помню, какую. Когда он объяснил мне, насколько он занят и чем занят, я ему все простил, и он сказал мне: «Слушай, давай лучше напечатаем в «Совершенно секретно» твои стихи, сразу много стихов, хотя вообще-то мы их не печатаем. У тебя все стихи – это в сущности главы из приключенческого романа о твоей жизни... Читать дальше »
Вчера исполнилось десять лет со дня гибели известного журналиста Артема Боровика 10.03.2010 Для нас, ветеранов боевых действий, участников локальных войн и военных конфликтов, он по-прежнему остается человеком, который первым написал правду о «спрятанной войне» в Афганистане. Причем он не делился впечатлениями приезжего журналиста, постороннего, а писал как непосредственный участник событий, видевший изнутри отвагу и трусость, верность воинскому долгу и предательство.
Он, глотая вместе с солдатами серую афганскую пыль и стирая в кровь ноги на боевых заданиях, писал правду о войне. После Афгана он стал другим человеком. Это отчетливо видно на фотографиях. Человека, видевшего близко смерть, выдают глаза. Они смотрят далеко-далеко: и в собственную душу, и в душу собеседника, и в неведомые никому дали.
Мы не знаем, что творилось в его душе, но внешне создавалось впечатление, что у него нет страха ни перед запретными темами, ни перед жизненными обстоятельствами. Он по натуре был первопроходцем.
Бывают люди, как падающие звезды: сверкнет и исчезнет. Артема не стало 10 лет назад, а звезда его не погасла.
Председатель Комитета по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств государств - участников Содружества, Герой Советского Союза Руслан
9 марта 2000 года, в 8.40 утра, в Шереметьеве-1 при взлете разбился самолет Як-40. На борту находились 5 членов экипажа: командир корабля Сергей Якушин, второй пилот Эдуард Магуев, бортмеханик Василий Новолоцкий, стюардессы Светлана Карякина и Елена Яковлева. И четыре пассажира: руководитель холдинга «Совершенно секретно» Артем Боровик, президент нефтяной группы «Альянс» Зия Бажаев и его охрана — Николай Тектов и Андрей Хичкарь. Все погибли.
Судьба каждого человека — это целый мир. О своем мире и о нашем времени, в котором была и горбачевская перестройка, и гражданская война в Никарагуа, и служба в американской армии, и «спрятанная война» — война в Афганистане, рассказал в своих книгах и журналистских материалах Артем Боровик.
Его честность и мужество в повествовании о «Спрятанной войне» меня поразили. Тогда, в конце 80-х, говорили больше о героизме наших воинов, о многократных просьбах руководства Афганистана о помощи в борьбе с оппозицией. Но до Артема Боровика никто не писал о том, что наша армия несла и смерть многим афганцам.
В своем интервью с одним из руководителей оппозиции — лидером Национального исламского фронта Афганистана Саид Ахмадом Гейлани — Артем спросил, сколько еще ждать матерям своих сыновей — тех советских солдат, что попали в плен. Гейлани ответил так: «Советский солдат оставил о себе скверную память в Афганистане. Ведь наибольшие потери были среди мирного населения. Проблема в том, что большинство пленных моджахеддинов уже расстреляны. Могу вам гарантировать, что вашим солдатам будет сохранена жизнь. Никто сегодня не хочет вымещать на них злобу…» В конце беседы Гейлани показал на мальчика лет пятнадцати, лицо которого было изуродовано: «У него уничтожена вся семья. Вы вряд ли сможете ему объяснить, ради каких таких идеалов это было нужно. Не могу понять и возвращаюсь к этому вопросу опять и опять: как могла великая держава поверить посулам и заверениям нескольких людей?»
По поводу наших пленных тогда было много споров: что считать предательством, а что нет. Артем говорил, что и сам до конца не определил свое отношение к пленным, рассказывал о том, как в США встречался с шестью бывшими советскими солдатами, попавшими в плен к афганским моджахедам.
«Как-то раз, выступая перед ветеранами-афганцами, я сказал, что нельзя огульно охаивать всех военнопленных, необходимо разбираться в каждом отдельном случае. Послышался свист».
Но в этом и есть журналистское мужество — сказать то, что думаешь любой аудитории.
Артем Боровик говорил правду об афганской войне: не ту, которую хотели слышать власти, и не ту, которую хотят слышать ветераны. А ту, которая была.
И эта правда жила бы до сих пор, если бы не оборвалась 10 лет назад, на 10-й секунде полета.
10 лет назад он погиб в авиакатастрофе; сын известного советского журналиста-международника Генриха Боровика побывал во многих "горячих точках" планеты, свое творчество посвятил журналистским расследованиям и борьбе с коррупцией
В Москве на Новодевичьем кладбище вспоминали известного российского журналиста Артема Боровика. 10 лет назад он погиб в авиакатастрофе в аэропорту "Шереметьево-1". Сын известного советского журналиста-международника Генриха Боровика, Артем, побывал во многих "горячих точках" планеты, за работу в Афганистане был награжден медалью "За боевые заслуги". В 1991 году Артем Боровик стал главным редактором газеты "Совершенно секретно", в 1998 - возглавил газету "Версия". Все свое творчество Артем Боровик посвятил журналистским расследованиям и борьбе с коррупцией.
Генрих Боровик, журналист:
- Да, он, конечно, осознавал, абсолютно сознательно шел на риск, и не для того, чтобы кого-то там удивить, - ему надо было докопаться до правды. И он добивался ее, я хотел бы сказать, всеми правдами и неправдами. Нет, он добивался именно правды правдой. А неправдой он не действовал.
