Перевернуться на машине – не процесс. Мгновение. Я была пьяной. Поэтому ничего не почувствовала. Звук разбивающихся стёкол? Нет. Но помню, как тащили меня чьи-то жёсткие руки через окно. Там, видимо, и потеряла платиновый перстень от «Тиффани». Он был мне великоват. Как странно, что, говоря об аварии, я вспоминаю прежде всего о какой-то, пусть даже дорогой безделушке. Может быть, организм таким образом пытается защититься от осознания беды. Почему Лев Толстой заставил Вронского мучиться зубной болью? Чтобы притупилось чувство безысходности после гибели Анны Карениной?
